«Казахи называли меня Талысбаем…»
Иногда кажется, что хорошо знаешь человека с детства, однако лишь спустя годы, уже разделяя с ним профессиональную деятельность, начинаешь открывать неизвестные страницы его жизни.
С Анатолием Александровичем Крючковым мы когда-то жили в одном подъезде: он – на втором этаже, я – на третьем. Будучи ребенком, как и вся соседская детвора, я часто просилась к нему в гости. У него жили кот и петух, который по утрам будил половину дома. Позже Анатолий Александрович переехал, и наши пути надолго разошлись.
Спустя почти двадцать лет мы вновь встретились, уже в стенах Жезказганского историко-археологического музея, а затем и во время моей работы в учреждении «Қоғамдық келісім». Тогда я знала его прежде всего как известного деятеля культуры, режиссера и человека искусства. Однако мне было неизвестно, что его семья непосредственно связана с трагической историей политических репрессий и Степного лагеря.
Эта история открылась во время мероприятий, посвященных Дню памяти жертв политических репрессий и голода. Вместе с потомками узников Степлага, членами Совета аксакалов и Совета матерей области, а также представителями этнокультурных объединений мы посетили территорию 3-го отделения Степного лагеря, где проходил первый этап музеефикации объекта.
Во время экскурсии я заметила, что Анатолий Александрович вместе с Сагындыком Усеновичем отошли в сторону и о чем-то долго беседовали. Прислушавшись к разговору, я поняла: для него это место не было чужим. Позднее, когда мемориальный комплекс Степлага посетила японская делегация для установки памятного обелиска, именно здесь он впервые подробно рассказал историю своей семьи.
Отец Анатолия Александровича – Александр Александрович Крючков, был родом из Санкт-Петербурга. В годы репрессий он оказался в Степлаге. По воспоминаниям семьи, его родственники владели англо-русским керамическим заводом. Родителей Александра Александровича расстреляли, а сам он был осужден. По какой именно статье – семья уже не знала. В лагере ему разрешалось работать только кочегаром. После освобождения он трудился слесарем. Скончался Александр Александрович в 1978 году.
Мать Анатолия Александровича – Екатерина Павловна Крючкова, до войны проживала в Новосибирске. Ее первый супруг был военным. Во время Великой Отечественной войны он попал в плен, после чего семья фактически оказалась под угрозой репрессий.
По воспоминаниям Екатерины Павловны, однажды к дому офицеров подъехали черные автомобили, в которые начали сажать женщин с детьми. Ей с детьми места не хватило, и ей велели ожидать следующую машину. Однако, когда прибыл второй автомобиль, из него вышел близкий друг ее мужа. Узнав о происходящем, он спросил, куда она могла бы уехать. Екатерина Павловна ответила, что хотела бы отправиться в Карсакпай, к сестре. Тогда он передал ей специальный билет с желтой полосой, обладателей таких билетов не имели права высаживать из поезда. Так она добралась сначала до Карсакпая, а затем – в первый аул Жезказгана.
Именно здесь, в условиях лагерной действительности, познакомились родители Анатолия Александровича. В 1945 году у них родилась дочь, а в 1947 году – сам Анатолий Александрович. На вопрос о наличии документов, связанных с арестом или реабилитацией отца, он отвечал, что семья никогда не обращалась в архивы и не стремилась возвращаться к этим тяжелым воспоминаниям.
Екатерина Павловна работала прачкой в 3-м отделении Степного лагеря. После смерти Сталина режим содержания несколько смягчился, и детям разрешали заходить на территорию лагеря. Маленький Анатолий помогал матери переносить белье для сушки. Белье развешивали на чердаке дома культуры лагерного отделения. Оттуда хорошо просматривалась территория мужской зоны: саманные стены, ряды колючей проволоки, вооруженная охрана, многочисленные собаки и бесконечные бараки. Заключенные носили номера, спереди и сзади на одежде.
Отвечая на вопрос о том, повлиял ли статус репрессированных родителей на его судьбу, Анатолий Александрович вспоминал один из самых болезненных эпизодов детства. В третьем классе школьников принимали в пионеры. Его мать где-то достала бордовую ткань и собственноручно сшила пионерский галстук. Во время торжественной линейки директор школы повязала галстуки всем детям, кроме нескольких учеников: Анатолия, Серика, чей дядя был репрессирован, Валерия, немца по национальности, и литовца Кяйса. Им было заявлено, что они смогут вступить в ряды пионеров лишь тогда, когда «докажут свою любовь к Родине». После этого случая мальчики плакали, а некоторые сверстники начали дразнить их.
Так откуда же появилось имя Талысбай?
Когда семья Анатолия Александровича жила в бараках первого аула рядом с казахскими, литовскими, немецкими и другими семьями, взрослые казахи ласково называли его Талысбаем. По его воспоминаниям, люди тогда жили одной большой семьей: помогали друг другу, не делили детей по по этносу и происхождению. Когда он заболевал, бабушка Серика лечила его не лекарствами, а традиционным народным средством – курдючным жиром. Именно такие человеческие отношения, взаимопомощь и сострадание помогали людям пережить тяжелые годы репрессий и лагерной жизни.
Сейчас Анатолия Александровича уже нет с нами. Большинство знало его как режиссера театра и заслуженного деятеля культуры области. Однако немногие были осведомлены об этой непростой странице его биографии.
Накануне Дня памяти жертв политических репрессий и голода вновь будут опубликованы статьи, документальные материалы и воспоминания, посвященные трагическим страницам советской истории. И эта небольшая история – лишь одна из множества человеческих судеб, ставших свидетельством эпохи тоталитаризма и одновременно примером того, как человечность и взаимная поддержка помогали людям сохранять достоинство даже в самые тяжелые времена.
Алтынай Бирмуханова.